– Итак, нас сегодня ожидают чудеса?

– Свежий материал для вашей автобиографии, – заметил Фаулл.

– А, не нужно упоминать мою неудачную книгу. Старый чиновник просто развлекается на пенсии, мистер Бэкхаус. У вас нет причин для беспокойства – я прошел школу осмотрительности.

– Я не беспокоюсь. Нет абсолютно никаких возражений против того, чтобы вы опубликовали все, что захотите.

– Вы чрезвычайно любезны, – сказал старик с хитрой улыбкой.

– Трент сегодня не придет, – заметила миссис Джеймсон, бросив на брата странный взгляд.

– Я и не думал, что он придет. Его это не интересует.

– Понимаете ли, – продолжала она, обращаясь к судье, – мы все должны быть признательны миссис Трент.

– Она просто великолепно убрала старую гостиную наверху и обеспечила услуги чудного маленького оркестра.

– Ну просто римское великолепие.

– Бэкхаус считает, что к духам нужно относиться с большим почтением, – рассмеялся Фаулл.

– Конечно, мистер Бэкхаус, поэтическая обстановка...

– Прошу прощения. Я простой человек и всегда предпочитаю сводить все к элементарной простоте. Я не возражаю, а просто высказываю свое мнение. Природа это одно, а искусство – другое.

– А я не согласен с вами, – сказал бывший судья. – Подобное событие должно быть обставлено просто, чтобы устранить возможность жульничества. Извините за прямоту, мистер Бэкхаус.

– Мы будем сидеть при полном свете, – ответил Бэкхаус, – и всем будет предоставлена возможность осмотреть комнату. Я также попрошу вас подвергнуть меня личному досмотру.

Наступила неловкая тишина. Ее нарушило прибытие еще двух гостей, вошедших вместе. Это были Прайор, процветающий импортер кофе из Сити, и Ланг, биржевой маклер, хорошо известный в своем кругу как иллюзионист-любитель. С последним Бэкхаус был немного знаком. Прайор, наполнивший комнату легким ароматом вина и табачного дыма, попытался внести в происходящее атмосферу веселости. Однако, обнаружив, что его усилий никто не поддерживает, он вскоре затих и принялся разглядывать акварели на стенах. Высокий, худой, лысеющий Ланг говорил мало, но во все глаза смотрел на Бэкхауса.